Coulisse
Меня не существует
В деревне парень был рожден,
Но день, когда родился он,
В календари не занесен.
Кому был нужен Робин?


Свое прозвище Робин получил по наименованию места своего рождения - деревни Берри что лежит и по сей день у истоков Твида. Он точно не знает когда родился, так как в церковные книги его рождение занесено не было. Когда мальчику исполнилось 16, он поступил в недавно основанный бенедиктинский Данфермлинский монастырь.

Уже в свою бытность приора Данфермлина, Робин прославился любовью к чтению и собирательством религиозной и светской литературы.
Со временем он начал редактировать и дополнять книги находящиеся в его распоряжении. Как волшебник, Робин имел гораздо больше возможностей для получения информации о событиях и был более вовлечен в современную политику, чем его предшественники. Это сказалось на полноте и богатстве материала, которым Робин из Берри щедро делился с потомками.

Будучи более светским человеком, нежели это возможно в монастыре, Робин не мог не услышать о Хогвартсе, куда и устремился.

Здравствуй, добрый человек.
История моя не столь интересна как можно было бы предположить, поэтому и ограничился я столь кратким перечислением тех своих деяниях которые можно назвать достойными упоминания. Сразу хочу предупредить что рассказчик из меня не очень хороший, но я попробую рассказать тебе, добрый человек, более полную историю моей недостойной жизни.

Родителей своих я не знал, как мне рассказывала тетка Пол, деревня наша подверглась нападению шотландцев, а через положенное время родился я. Мать, опять же, по рассказам вреднейший тетки Пол, не пережила такого позора и умерла. Воспитала меня, неоднократно уже упоминавшаяся местная знахарка тетка Пол - дальняя родственница матери, что в общем не имело большого значения - Берри маленькая деревенька, у нас там все родственники. Зачем она меня выходила мне непонятно до сих пор, понимаешь, она не была образцом добродетели. Общение с Малым Народцем вообще никого не сделает добродушным, если честно... Может она надеялась что сможет меня им отдать... Не знаю, добрый человек, не знаю...

Все что я знаю о травах, я научился именно у тетки Пол - деревенская ребятня отказывалась со мной играть и тем более водить выпас на пастбища - звали "ведьминым выкормошем" и "ублюдком". Сначала я не мог понять почему они так ко мне относятся, но потом по зрелому размышлению простил их, как и завещал Господь Бог. Так вот довольно неприглядно, на первый взгляд, прошло мое детство. Хотя конечно, было место там и шалостям и ночевкам в лесу, и купанию в реке Твид... Во время одного из таких купаний у как раз проклюнулся дар - это сейчас я понимаю что не умел тогда плавать, но объяснить это мне тогдашнему не получилось бы ни у кого! Представь себе - мне пять лет, я худущий такой шкет, топаю со знанием дел по высокому берегу, а на улице при этом поздняя осень. В общем поскользнулся и упал прямо в ручей. Малый народец потом еще очень долго надо мной потешался рассказывая на кого я был похож в этом полете... О чем я рассказывал до этого?.. А! О Даре. Когда я упал в воду, я конечно же не испугался - я же знал что умею плавать, вот и пытался как мог выгрести к берегу, возможно у меня бы это даже получилось, если бы не та коряга что перегородила ручей. Под нее-то я и попал. Течение было не очень сильное потому просо так вынести в с другой стороны коряги оно меня не смогло, минут, наверное, десять провел под водой, пока жители Холмов не вытащили меня на берег. Видимо, это они рассказали тетке Пол про мое приключение, потому что по возвращении домой меня ждала жутчайшая головомойка, после которой знахарка и взялась за меня всерьез.

Деревенька наша, как я уже неоднократно упоминал, была маленькой и своего храма у нас не было. Поэтому, только прожив несколько лет в монастыре, я понял удивление брата Катберта, заглянувшего в Берри во время странствий по Англии и Шотландии как раз накануне моего ориентировочного шестнадцатилетия. Наслушавшись наших рассказов о том что Малый народец это любимые дети боженьки он пришел в ужас, но, к счастью, не стал предпринимать ничего непростительного, а просто стал проповедовать нам Слово Божие, не открещиваясь впрочем и от местных предрассудков, а когда настал ему через уходить, то я увязался за ним. Так я и попал в монастырь бенедиктинцев.

Устал несколько. Разреши, промочить горло и продолжить свою нехитрую историю...

Спасибо за воду... Кажется давно я не пробовал ничего более вкусного...

Продолжу, пожалуй, свой неторопливый рассказ... Жизнь в монастыре, на удивление мало отличалась от жизни в Берри - тот же труд, те же молитвы... Только возносились они здесь только Господу Единому, а не природе и ее духам. Внутреннего противоречия у меня с этим как-то не возникло. К этому времени я научился уже не обсуждать с кем-либо кроме тетки Пол свою дружбу с Народом Холмов. Они в общем-то довольно скрытны, но если оставлять им по утрам блюдечко с молочком - они могут много сделать для тебя. Друзья и помогли мне стать приором монастыря. Им открыта дорога везде где нет холодного железа, в Шотландии его мало, а в нашем монастыре, совсем недавно основанном, его было и того меньше. Они заядлые трепачи, скажу я тебе, добрый человек, если ты с ними подружился, то будь готов выслушать все что они тебе расскажут. В процессе рассказа, когда ты заслушаешься их дивных сказок, они естественно привяжут твой пояс к ближайшему дереву, перемешают крупы, рассадят на вверенных тебе грядках сорняки... Но такие уж они, дети божьи. Если уж Он создал их такими, то кто мы такое чтобы сопротивляться?..

Конечно, одним только физическим трудом и молитвами мой быт в монастыре не ограничивался. Именно там я научился читать, считать и писать. Конечно же никуда не уйти было и от латыни, французского и норманского. Per aspira ad astra - как приговаривал тогдашний приор смотря за моими мучениями в области постижения наук. Через некторое время я засел за перепись книг - библиотека у нас была маленькая, поэтому отправляясь в мир я старался заходить во все встречные монастыри и снимать копии имеющихся там священных летописей. Во время таких путешествий я и овладел наречиями простого люда - говорить с людьми надо на их языке, дабы они поняли тебя. Эту мудрость я постиг с помощью брата Катберта, того самого что когда-то помог мне уйти из собственной деревни.

Вот, как-то так можно и описать мою жизнь... Что-то ты еще хотел узнать, добрый человек. Что?.. А! Про то как оказался в Хогвартсе, не смотря на сан и предубеждения. Очень просто - у меня нет этих самых предубеждений. А мои друзья, те самые, не могли не рассказать мне об этом замке. А, так как вы находитесь, если можно так выразится, на вверенной мне земле, то я не мог не прийти. Ну а так как о магии я знаю больше чем кто-либо в моем монастыре, то я оставил дела на брата Лояла и пошел к вам - не впервой мне пересекать эти места налегке.

Много лет уже я путешествую по окрестностям и всегда меня сопровождают мои друзья, про которых впрочем, нельзя сказать что они всегда рядом - то есть, то нет... Маленькая котомка с хлебом, водой и писанием, ну и конечно же этот самый посох. С виду - обычная деревянная палка, кажется она даже выше меня. Вечно у меня с этим проблема - то мне кажется что он с меня ростом, то что выше... Ну да не суть.Я считаю его волшебным - именно он, как мне кажется, выводит меня к воде, оберегает от опасностей. С тех пор как я его вырезал из орешины, ни разу свободные люди гор не пытались проверить не завалялась ли лишняя монетка на дне моей котомки...

Теперь, кажется, все я рассказал тебе, добрый человек. Или ты хочешь знать что-то еще?..


Внешность у этого монаха довольно заурядна. Невысокий, подтянутый, с тонзурой на макушке. Вокруг тонзуры растут короткие русые волосы, а на лице в первую очередь замечаются серые смеющиеся глаза, с лапками морщинок и загоревшая в путешествиях кожа, ну и конечно же веселая улыбка и ямочки на, обычно выбритых, шеках.
Он носит бенедиктинскую рясу, наперсный крест и не расстается со своим походным посохом.

Robin of Berry